— Василий Яковлевич, — сказала престарелая вдова проникновенно. — Вы только не подумайте, что я к вам дурно отношусь... Уж поверьте, ничего подобного. Человек вы неплохой, я вам многим обязана, помогали, не отрицайте, совершенно бескорыстно... Но вы ведь, уж не посетуйте, в первую очередь — торговец...

— Да что там, Фаина Анатольевна, — сказал Смолин с грустью в голосе. — Скажите уж прямо — «торгаш». К чему церемониться с субъектом совершенно неинтеллигентской профессии...

— Ну что вы такое говорите! — воскликнула старушка с неподдельной обидой. — И вовсе я не собиралась вас оскорблять подобны словом... Помилуйте, с чего бы вдруг? Торговля антиквариатом — ремесло старое, вполне почтенное, отмеченное классиками, Вальтера Скотта хотя бы взять... Я совершенно не в уничижительном смысле, голубчик! Просто... Как бы это выразиться... Жизненные стремления у нас с вами диаметрально противоположные, согласитесь. Смотрим каждый со своей колокольни, со своего шесточка. Вам, что понятно и вполне оправданно, хотелось бы взять все это и побыстрее продать...

— Немаловажное уточнение, — сказал Смолин нейтральным тоном. — Деньги, Фаина Анатольевна, пошли б вам большей частью, а мне от сих негоций достался бы не особенно и большой процент...

— Кто бы сомневался, — сказала старушка. — Я вас никогда и не подозревала в попытках обмануть бедную старуху... Тут другое Василий Яковлевич. Во-первых, деньги мне не особенно и нужны — в мои-то печальные годы, при полном отсутствии наследников и близких... Во-вторых, что важнее, если вы начнете продавать картины, вы их р а з б р о с а е т е по стране. Верно ведь? Разлетятся во все концы бывшей великой и необъятной... У вас ведь нет покупателя, готового купить всё Федино творческое наследие с намерением никогда его не разделять?

— Нет, — признался Смолин.

— Вот видите... Вам, быть может, все эти высокие словеса и смешны, но я, дорогой мой, чувствую себя обязанной Федино наследие сохранить в неприкосновенности и целостности. Федю никак нельзя поставить рядом с в е л и к и м и, но все же, согласитесь, он — из мастеров незаурядных... И никогда я не пойду на то, чтобы наследие р а з б р о с а т ь... Все должно сохраниться в целостности.