— И даже намекнуть не можете?

— Не могу, Василий Яковлевич, уж простите...

— Ну что ж, — сказал он по-прежнему бесстрастно. — С одной стороны, я даже рад, честное слово — что ничего с картинами не случится и беспокоиться о их судьбе не следует... С другой... Вы уверены, что здесь нет авантюры, мошенничества, тому подобного?

— Смею думать, — сказала старушка с безмятежным видом. — Смею думать...

— Вы, главное, постарайтесь не сделать опрометчивых шагов... Помните, что я всегда готов выступить консультантом, советчиком, кем угодно. Бесплатно, без тени выгоды, вы же понимаете. Нельзя все время думать о выгоде...

— Василий Яковлевич, что придет в р е м я, я к вам непременно обращусь, — заверила старушка. — Будьте уверены.

— Приятно слышать... — сказал Смолин. — Вот кстати, а как у вас с к н о п о ч к а м и?

— Ох... — на сморщенном старушечьем личике отразилось явственное смущение. — Я их снова куда-то засунула, обе...

— Фаина Анатольевна... — не сдержавшись, поморщился он. — Ну что ж вы, право... Поищите и не прячьте далеко, ну мало ли... Я вас умоляю!

— Ну хорошо, хорошо, посмотрю...

Она тяжело встала с кресла (дореволюционных времен, реставрированное самим Маэстро, две штуки баксов как минимум), подошла к серванту и принялась неторопливо выдвигать ящички. Смолин, пользуясь тем, что бабуля стояла к нему спиной, тяжко вздохнул, уставясь в потолок. Это была его собственная инициатива, осуществленная за собственные деньги (невеликие) — передатчик на балконе, автономное питание на случай отключения электричества, два брелока с кнопками, в случае чего машина с вооруженными молодцами одного из охранных агентств нарисуется у дома через пару минут. Фаина свет Анатольевна до сих пор считает, что это совершенно бесплатно постарались городские власти — ну и пусть...