— Беда не в том, Шварц, что это Голливуд, а в том, что это получится д е ш е в ы й Голливуд. Мы же не «Коза Ностра» как никак, и даже не мафия вокзальных таксистов. Твой ботан, едва утерев сопли, помчится с заявой в ментовку, и всем нам станет уныло. Не говоря уж о том, что парнишка вполне может оказаться вне игры. Абсолютно. Всего-то навсего потрахивает девочку да возит, куда ей надо. Если это Кащей — в жизни он не станет использовать подобного сопляка. Дашка — дело другое, родная кровиночка при всей его неприязни к близким родственникам, да и умненькая, паршивка, ходит слух...

— Дык, ёлы-палы... — сказал Шварц. — Можно и Дашку... проинтервьюировать вдумчиво.

— Шварц, чтоб тебя... — с досадой сказал Смолин. — Ну что, в самом деле, за понты корявые?

— Да я ж не всерьез, мля, — сказал Шварц примирительно. — Тяжко просто смотреть на эти окошечки, зная, что там — та-акое лавэ... Триста тысяч. Условных енотов.

— Всем тяжко, — сказал Смолин. — Но это еще не повод нести херню, неприменимую в реальности... Ладно. Если это Кащей, дело надолго в тайне не сохранишь, рано или поздно будет утечка, вот и посмотрим, сможем ли мы для себя что-то выкроить. У Кащея хватка уже не та, сдает старинушка на глазах, так что есть шансы, есть... — он кивнул в сторону «восьмерки». — А вот номерок обязательно пробейте, и не откладывая. Посмотрим, кто таков, чем дышит, и зачем он тут вообще посреди интриги — по случаю, или как... Поехали, Шварц, у нас и без бабули делов невпроворот...

Глава 2. Будни без особых сюрпризов.

Магазин располагался на первом этаже желтокирпичной девятиэтажки с одним-единственным подъездом. В старые времена, то есть в годы союза нерушимого республик свободных, тут пребывала пельменная, памятная Смолину еще по раннему детству: неплохое было заведение, пельмени тут лепили практически на виду у публики несколько проворных теток, в кухне, отделенной от зала лишь низеньким барьером. Тут и варили, тут и разливали.