##* Холодное оружие (обиходное выражение).

Смолин встрепенулся, переспросил:

— Что?

— Я говорю — мочканут бабку, на хер, — повторил Шварц.

— Теория вероятности вещует, что процент подобного исхода стремится к конечной точке... — задумчиво поддакнул Кот Ученый

— А что мы можем сделать? — пожал плечами Смолин. — Если божий одуванчик, обитая по-прежнему в романтичных шестидесятых, продавать холсты наотрез отказывается? Ну, это все лирика. В конце концов, не факт, что ее непременно мочканут. По большому счету, покойный — не Рубенс, чего уж там. Это ради Рубенса сворачивают шеи, это Рубенсом имеет смысл торговать п о т а е н н о — но не Бедрыгиным все же...

— Но как никак — тыщ триста баксов, — обронил в пространство Фельдмаршал. — Дураков хватает...

— Меня даже не количество дураков на квадратный метр волнует, — признался Смолин. — А волнует меня то, что к бабуле, как выяснилось, зачастила Дашенька Бергер...

— Ах, во-от к кому она... — протянул Кот Ученый. — А мы-то смотрим — Дашенька попкою вертит, ныряет в тот же подъезд под ручку с хиппастым таким мальчиком... Во-от оно что... Кащей, паскуда?

— Черт его знает, — мрачно сказал Смолин. — Вот только старушенция отчего-то начала говорить загадками — и уверяет, самое интересное, что замаячил наконец на горизонте неведомый филантроп, обещавший подмогнуть с музеем...

— Кто?

— А я знаю? — пожал плечами Смолин. — Говорю же, намеками все. Но кто-кто, а наш общий друг Никифор Степаныч, чтоб ему в неглыбком месте утонуть, вполне способен устроить какую-нибудь аферу. Мы все тут люди взрослые и битые, механизм примерно понимаем...

— Тоже мне, ребус, — фыркнул Шварц. — Я беру ботана, даю ему пару раз по почкам, и он у меня поет, как Соловей-Разбойник на суку...

— Отставить, — сказал Смолин решительно.